«… Алеше Лопатину было всего 27 лет, он уроженец Ашхабада. До Абхазии год сражался в Южной Осетии. Там получил ранение в позвоночник. Лежал в Москве, в клинике, но не долечился: в позвоночнике остался блуждающий осколок. Оперировать пока было опасно. Из Москвы он приехал в Грозный, ко мне как к боевому другу. И мы оба решили встать в ряды защитников абхазского народа. 17 декабря 1992 г. прибыли в Ткуарчал. Нас направили в интернациональную группу, командиром которого был Демур. В нашей группе было 38 бойцов. 24 декабря семеро из этой группы: Демур – наш командир, 5 автоматчиков, в их числе Алеша и я – гранатометчик – пошли в разведку. Это было в селе Лабра. Тогда оно контролировалось грузинской стороной. Гвардейцы в основном сидели в домах сельчан. Лопатин с одним автоматчиком постоянно прикрывал меня. Вдруг из окна второго этажа одного дома застрочил пулемет. Эту точку мы уничтожили с первого выстрела и стали продвигаться дальше огородами. Со двора, к которому мы приблизились, послышались пьяные голоса. Там шла гулянка. Парадная дверь в дом была открыта, в нее люди входили и выходили, но мы не могли установить, кто они. Неожиданно в дверях появился гвардеец в полной экипировке. Я выстрелил в него. Минуты на 3 установилось затишье. Затем из дома открыли огонь. Их оказалось не менее 100 человек. Ранили автоматчика – абхазца, который прикрывал меня. Демур приказал вынести раненого. Я взял его автомат, а гранатомет – за спину. Он уже был пустой – всего-то было два снаряда. Пострадавшего отправили на тракторе в ближайший медпункт. Автомат раненого я вручил, как это полагается, командиру группы. Все это время мы находились под прицелом врага. Нас прикрывал Алеша Лопатин. В это раз нам пришлось отступить.
На следующее утро, 25 декабря, мы пошли в наступление. Тут же выяснилось, что за ночь противник подтянул силы. К моменту наступления наших бойцов у грузин наготове стояли до двадцати единиц бронетехники и 1000 солдат. Нам удалось незамеченными приблизиться к штабу грузинских формирований и с расстояния 30 метров открыть огонь первыми. Но мы не могли долго продержаться – не хватало боеприпасов. На правом фланге, где командовал Адзинба Гарри Чикович, ожесточился бой. Демур перебросил туда с левого фланга девять автоматчиков, в их числе и Алешу.
В этом бою, хотя противник и превосходил нас, он понес большие потери. Мы уничтожили два танка, две пулеметные точки и обстреляли штаб противника. Но, к великому сожалению, и у нас не обошлось без потерь – шесть человек погибло, семеро были ранены, погиб и Алеша… На левом фланге, в окопе, остались я, снайпер – абхазец лет 50 и местный мегрел, который постоянно был в нашей группе. У Алеши была возможность уйти, но он знал, что друзья остались без единого патрона, и решил их прикрыть. Алеша один принял бой против нескольких гвардейцев. Он не просто принял бой, он уложил их, но и его, к не счастью, сразила пуля снайпера. Наш мегрел, понадеявшись на знание грузинского языка, попытался вытащить тело Лопатина, но на той стороне появился гвардеец и что-то крикнул на их языке. Потом узнали, что тот кричал: «Труп мой – не трогай!». Как потом выяснилось, гвардеец тоже оказался мегрелом. Эти два мегрела, наш и другой, знали друг друга. Мы с ужасом следили за ними. У нас был страх, что тот убьет нашего. К счастью, он стал возиться со своим автоматом – перезаряжать его, тем временем мы поспешили скрыться за дом. У нас ведь не было ни единого патрона. Тело Алеши оставалось там. К трупу подбежало несколько гвардейцев. Один из них стал рыться в карманах, он переглянулся с другим гвардейцем, который где-то тут же раздобыл веревку. Одним концом веревки изверги перевязали ноги Лопатина, а другой конец – привязали к заднему мосту грузовика, и машина потащила по асфальту стройного, высокого красавца Алешу. Все это происходило на глазах онемевших от ужаса бойцов, сидевших в окопе без единого патрона, без единого снаряда.
Исключительный был парень Алеша. Спиртным не увлекался, не курил, очень общительный, веселый. Иногда даже танцевать заставлял нас с собой. Он очень любил музыку, не расставался с магнитофоном и кассетами. Надежный был товарищ. Нас он спас, а мы его не смогли уберечь… Алеша знал, что в этой войне его убьют, предчувствие у него было такое, он несколько раз об этом говорил вслух. Единственное, что мы могли сделать тогда, оплакивали горькими мужскими слезами своего боевого товарища. Пятеро других погибших ребят были абхазцы. Трое из села Эшера. Среди них два брата Эзугбая. Трупы забрать наши бойцы не смогли – едва подобрали семерых раненых. Убитых грузины забрали в Очамчиру, потом их обменяли на живых. Гвардейцы за шесть трупов потребовали 12 живых грузин. Почерневший труп Лопатина отдали с той же веревкой на ноге.
Алексея Лопатина похоронили в школьном дворе села Члоу, два трупа перевезли в блокадный Ткуарчал, а троих эшерских ребят 2 января 1993 г. привезли в их родное село». На том закончил свой рассказ Муса Бакаев, доброволец из Чечни, боевой друг Алеши Лопатина из Ашгабада.
Газ. «Конфедерация»
8 апреля 1993 г.