О войне в Абхазии Анзор узнал на митинге, проходившем в Нальчике в день начала агрессии. В первые дни из Кабарды в Абхазию приехало около 150 добровольцев, среди них был и Анзор. Многим затем пришлось уехать, т. к. не хватало оружия. А Гена Караднов и Анзор Шарданов уже 20 августа были на позициях Гумистинского фронта. Ребята постоянно ходили на вылазки и оставались на этом фронте до Гагрского наступления.

31 августа 1992 г. Смеркалось. После неоднократных попыток противнику удалось прорваться в Нижнюю Эшеру. По приказу командующего фронтом около 100 человек заняли нужные позиции по линии фронта. В районе прорыва остались около 25 человек из роты Руслана Зарданиа и группа из 15 человек, которой камандовал Рафик Цкуа. В этой группе был и Анзор. Перед бойцами встала задача уничтожить прорвавшуюся технику. По просьбе Зарданиа 10 добровольцев, среди которых был и Анзор Шараданов, вызволись выполнять задание. В их сторону направились БМП и 2 танка. У наших  было 5 автоматов, 10 гранат Ф–1 и 6 бутылок с зажигательной смесью. Они погнались за БМП, но та нырнула под нижний железнодорожный мост, прошла до мелькомбината, но там мост был взорван, и ей пришлось вернуться. По команде Руслана, 4 человека, в их числе и Анзор, вышли под мост; не успели пройти и 200 метров как появились 2 танка. Руслан скомандовал: «Назад!». На дорогу выходить нельзя было; и ребята спрятались в колею с правой стороны. Вражеский танк приближался все больше; подъехав, он произвел 3 выстрела из орудия, после чего Анзора без сознания вытащили на кукурузное поле. Был дан приказ бросить с моста зажигательную смесь с моста на танк. Один из нас поднялся на мост, бросил смесь, но она не зажглась. По приказу Руслан ушел на левый фланг. Анзору стало чуть легче, когда он осмотрелся, рядом с ним сидел один из ребят. Оказалось, что на этом месте они остались вдвоем. А танк был рядом. Парень кинул смесь, но опять безуспешно. Вдруг противник открыл пулеметную очередь – парня этого не стало. Анзор остался один с двумя гранатами. С ними он пошел на танк. К сожалению, они обе оказались негодными. Ему ничего не оставалось, кроме как найти своих. Он чудом выбрался на дорожку, возле которой сидели пятера абхазов. Один из них узнал Анзора и отвел к своим. У Анзора начались сильные головные боли. Он едва помнит, как ему делали обезболивающие уколы Гунда, Эльза, Лолита и Жанна Куцниа. Когда ему стало чуть легче, он взял три противотанковые мины, и ушел опять под мост. Закопал там мины  и вернулся на позицию. На второй день на этих минах подорвалось 2 танка. После этого приказали заминировать всю дорогу; откуда могли пройти танки. Анзор был минером.

С группой ребят Анзор 3 раза бывал на вылазках в Сухуме, во время которых было уничтожено 3 склада боеприпасов противника. В Нижней Эшере Анзор оставался вплоть до октября.

Анзор Шарданов принимал непосредственное участие и в Гагрской операции. Был в абзхазской роте, перед которой стояла задача освободить центральную трассу. В ходе этой операции были взяты 8 БМП, 3 гаубицы, 2 танка и уничтожено много живой силы. По рассказам боевых друзей, Анзор в те дни воевал с особой оттчаянностью. О нем ходят легенды, что в самый критический момент он с ножом пошел на танк.

Именно после Гагрского наступления за отвагу и самоотверженность его прозвали «Рэмбо». Он был в числе тех, кто с боями дошел до Псоу. Там Рэмбо получил четвертую контузию. После гагрской операции Гена Карданов уложил его в Гудаутский госпиталь, а сам улетел в блокадный Ткуарчал. Через 3 дня «Рэмбо» ушел из больницы и отправился вслед за Геной на Восточный фронт.

С начала абхазо-грузинской войны на памяти Рэмбо было немало дней, которые он проклинает. Таким был день 30 ноября 1992 г. «Было нас трое, вспоминает «Рембо» – кабардинец Беслан Мамиев, русский Витя Будай и я. По прибытии в Ткуарчалский штаб мы попросили, чтобы нас отвезли к кабардинцам в  Мыркулу. Там мы узнали, что пятеро наших ребят ранено и лежат в больнице. Вечером, примерно к 9 часам, узнали также, что на поле боя осталось еще несколько человек раненых. Мамиев и Булай уточнили эту информацию у начальника штаба. Выяснилось также, что на поле боя остались тела убитых абхазов. Мы тут же решили вынести останки ребят. Начальство не соглашалось, т. к. было очень опасно, и кроме того, грузинские гвардейцы тела подбирали тогда сразу же; т. к. меняли их на живых.

Мы настояли на своем; нам выделили 10 автоматов с автоматчиками и 1 гранатомет. С трудом пробрались к месту боя; но было уже поздно… Вынесли тела 9 человек: 4 кабардинцев, 3 абхазов и 2 русских. Операция на самом деле была очень рискованная. Это было в районе птицефабрики. Снайпер и пулеметчики выслеживали нас с  расстояния 20-30 метров».

26 декабря Рэмбо со своими друзьями находился в одном абхазском доме в Мыркуле, когда до него дошли слухи, что грузинская сторона собирается предпринять широкомасштабное наступление по всему Восточному фронту, и что гвардейцы уже появились в Мыркуле. И на самом деле, в этот же день, около 12 часов, наступление началось. По команде Лакута Зарандиа часть ребят, в их числе был и  Рэмбо, отправились на центральную позицию «Ахра»; другая часть – на позицию «Инвалид». Ожесточенные бои продолжались 2 дня. Впервые на Восточном фронте были взяты 3 танка и 1 БМП; подбиты 1 танк, 1 БМП и 1 БМД,

Как-то после Нового, 1993, года к кабардинцам в штаб, расположенный тогда в Мыркула, пришел доброволец Саша Жук и сказал, что разработал свой план действий. В это день было много спорного: Рэмбо настаивал на том, что надо еще раз проверить позиции противника; подготовить карту отхода; подключить к этому делу толковых ребят. Командир Толик, его брат Беслан (пицундские ребята) и другие уверяли, что поблизости находится только 1 танк врага. К позиции противника направились 25 кабардинцев; для прикрыттия взяли 5 абхазов и 3 русских. Из кабардинцев в этой операции участвовали Гена Карданов, Анзор Шарданов, Хадис Массаев, Мухамед Дыгов, Зубер Дышеков, Заур Хажбиев, Михаил Блиев, три Аслана – Балкаров, Абаев, Атабаев и др. Перед ребятами была поставлена цель: уничтожить позицию противника и захватить танк целым. Не успели пройти и 1, 5 км, как грузины начали обстреливать крупноколибирными пулеметами чайные плантации, к которым приближались они. Рэмбо, как и многие ребята, почувствовал, что риск не оправдывает себя – силы далеко неравные. Он предложил отступить и произвести дополнительную разведку. Часть ребят все-таки решила рискнуть. В этом бою погибло несколько ребят, многие получили ранения. Операция не удалась, Рэмбо с огорчением говорил, что на Восточном фронте было много отличных бойцов, но постоянно не хватало оружия и боеприпасов.

Шарданов принимал непосредственное участие и в мартовском наступлении. Он, как и множество его боевых друзей, тяжело переживал эту неудачу. Из воспоминаний Рэмбо:

«Я был в группе «Шаратын». 14 марта мы выехали на позицию. 15 марта перешли в Верхне-Эшерский блиндаж, где до утра ждали приказа. Затем нас вернули в армянскую школу. Через некоторое время нас подняли по тревоге и послали на позицию. Нам приказали выйти на верхний мост после того, как его разминируют спецназовцы. 16 марта в 4.30 утра мы вышли на мост, где находилась группа Салима Варитлова и Бори Тенгизова. Тем временем первый батальон перешел через мост. Потом произошло что-то нам непонятное… С противоположной стороны открылся шквальный огонь. Перешедшие на ту сторону Гумисты ребята все  падали и один за другим оставались лежать на асфальте почти до 8 часов вечера под постоянным обстрелом. В этот злопамятный день погибли наши «Малыши» – 17-летние гранатометчики абхаз Шинкуба и кабардинец Ажгериев. Выносил обоих адыгеец Аслан Тупцоков, который там же получил контузию от разрыва минометного снаряда. Рядом убило еще 3 абхазов. Был дан приказ отступить, и мы отступили. Наступление захлебнулось. Возвращаясь, мы обнаружили, – что среди нас нет Гучева Музарина. Я вернулся с тремя ребятами еле переплыли реку, искали его, но напрасно… 18 и 19 марта под непрекращающимся обстрелом противника выносили трупы. Вынесли 25 трупов…».

Все остальное время Рэмбо был со своим другом Геной Кардановым. Они были вместе до страшного дня 13 апреля 1993 г. унесшего молодые жизни незабвенного Гены и его группы отважных ребят-добровольцев. В те зловещие минуты Рэмбо был рыдом с ним. Это произошло неожиданно, что даже Гена сам смертельно раненный, подумал, что грузины наступают и сказал: «Ребят выводите, меня оставьте!..».

Говорят незаменимых нет. Но Гена Карданов, для своей группы, да и не только для нее, был незаменимым, дарил каждому частичку своего сердца. И, казалось, уходя, он взял с собой что-то от каждого, кто близко знал его. Изменился и наш Рэмбо. На его лице уже не было прежней улыбки, теперь он меньше шутил и почти  не смеялся. Но оставался он все таким же искренним и преданным. Ни один бой после этого случая без него не обошелся, и воевал он с присущей ему отчаянностью. Участвовал в июльских операциях по освобождению подступов к столице  Абхазии. А перед ответственным боем за Сухум попал в госпиталь. Удержать его там удалось только 2 дня. И было у него тогда за плечами 9 контузий и столько же ранений. С перевязанной головой и рукой с кабардинской группой Муаеда Шорова пошел Рэмбо в бой священный бой; от исхода  которого зависело все. И шел он до Ингура, шел до Победы.

Об этих эпизодах лютой войны поведал нам сам Анзор Шарданов. Казалось бы, такие, как он, должны были прожить до глубокой счастливой старости на благодатной, ими же освобожденной земле. Но увы судьба распорядилось по своему…

Газ. Бзыбь,  29 дек.

1993 г.